Деревья едва выдерживали тяжесть их громадных гнезд, особенно когда с криком и хлопаньем крыльев на них садились огромные птицы. В некоторых гнездах были яйца, в других — большие птенцы. Эти пеликаны, как и многие тропические виды птиц, имеют растянутые сроки гнездовья—с ноября по апрель. Здесь же поселились несколько пар аистов-марабу (Leptoptilus du-bius). Столь уродливые и несуразные в зоопарках, на воле марабу всегда производят иное впечатление: это живые деятельнее птицы, и голый красный горловой мешок им вполне к лицу и придает птицам особую солидность, как и деловая походка. Вероятно, здесь же гнездились перелетающие над нашими головами бакланы и колпицы, но совсем не было видно обычных в Северо-Западной Индии и Восточной Африке аистов-разинь (Anastomus oscitans и священных ибисов (Threskiornis melanocephala). Из местных птиц на болотах Казиранги наиболее обычными были, как и в антропогенном ландшафте, белые цапли и майны. Невозможно представить себе носорога или дикого буйвола, чтобы на их спинах не сидели эти птицы.

На открытой воде озерков повсюду кормились серые пеликаны, бакланы и грациозные змеешейки (Anhinga rufa). По грязевым болотам бродили марабу и коровьи цапли. На берегу одного озерка нас встретил роскошно окрашенный аист-ябиру (Xenorhynchus asiaticus). Обычны были небольшие стайки шумных индийских чибисов (Vanellus indicus). Среди зарослей кувшинок и других надводных растений бродили яканы (Metopodius indicus) — своеобразные родственники куликов, обитатели зарастающих тропических водоемов. Исключительно длинные пальцы больших ног позволяют этим птицам бегать по плавающим листьям кувшинок. Глядя на птицу, бойко бегущую по чуть прогибающимся листьям, трудно поверить, что она в буквальном смысле «бежит по волнам»: ведь под ней метровая толща воды и ила, в котором легко может увязнуть слон.